Когда пробьет двенадцать

13:29
Когда пробьет двенадцать
Казалось, целый мир еще не видывал настолько старой, наглой и неряшливой цыганки. Разноцветные лохмотья органично перемешивались с бессвязными заклинаниями, в которых проскакивали призывы немедленно купить вот это зеркальце и ни в коем случае не проходить мимо перстня с настоящим изумрудом. Мысленно прикидывая, как гостья могла пробраться во двор, Настасья Ивановна медленно, но верно выдворяла захватчицу из родной крепости. Цыганка без боя сдаваться не желала. Вывертывалась, крутилась, заходила сбоку…

Камень подвернулся под ноги змеей-гадюкой.

Глядя на поднимающуюся с земли груду тряпок, женщина с тоской подумала о былых временах, когда она жила в квартире и никто не мог пробраться в ее владения. Если бы не коммуналка… Платежи частной компании съедали большую часть дохода – при том, что доход был не так уж мал. Частный дом казался нерушимым оплотом, неким идеалом. И вот – пожалуйста…

Глаза цыганки сверкнули двумя морионами. Пронзят – убьют на месте.

- Красивые у тебя часики, милая, - хрипло сказала она, глядя в раскрытую дверь дома. – Хорошие часики, верно время считают. Как пробьют двенадцать, смерть за тобой придет. Прощай, милая. Не надо мне твоих денег.

Остолбенев, Настасья Ивановна смотрела вслед ковыляющей со двора пророчице. Медленно поднималось из глубин сердца почти непреодолимое желание взять из связки помидорный кол и как следует огреть вещунью по широкой спине. Не сложилось… Цыганка ушла со двора своим ходом, а Настасья нетвердой походкой отправилась в дом – пить чай.

Ей не хотелось смотреть на часы.
---
Когда пробило девять, женщина решилась. Гирьки-шишечки послушно закачались на цепочке: Настя остановила часы. Благо, есть сотовый, а на столе верой и правдой служит который год легкий пластиковый хронометр. Электроника… когда-то Настасья не доверяла этим хитростям. Теперь неясно, как без них можно было обходиться. Особенно в случаях, когда всякие пестрые вороны каркают на беду-несчастье.

Тишина накрыла дом; как назло, замолчал холодильник, перейдя в спящий режим. Странно: это не принесло облегчения. Часы стояли, но… нет, чепуха.

Настасья включила телевизор. Диктор, храня неизменно вежливое выражение холеного лица, принялся равнодушно сообщать о жертвах и преступниках. Как обычно… Другие каналы? Детективы, боевики, мыльные оперы…

Что ж, пусть будут оперы.

Убаюканная откровенно сопливым сюжетом, женщина закрыла глаза. Мерно раскачивалось кресло, капала вода на кухне… вода? Вчера же чинили кран ,разве нет?

Нет. Это не кран.

Это часы.

Она встала с кресла, обернулась. Стрелка «кукушки» подползала к десяти. Три секунды, две…

Она не успела. Громко, хрипло, злорадно ударил гонг. Настя грузно осела на пол: она же остановила механизм! Остаточное натяжение пружины? Неисправность? Провидение?

- Хватит, - пробормотала женщина, снимая тяжелую коробку со стены. – Хватит, мои дорогие. Наслушалась…
---
На этот раз стало легче. Раскуроченные часы лежали в углу рядом с грудой собственных внутренностей. Выпотрошенная древность; несбывшийся рок. Судьба, попранная человеком. Хватит… дочка не зря говорит, что лучше заплатить деньгами, чем нервами. Завтра же отнесу рухлядь в сарай… или выброшу на помойку. Не видеть и не знать.

Пусть так.

Сон не шел. Настя вновь села чаевничать. Любимая книга улеглась на коленях, чай с мятой – для успокоения сердца. Покой, нисходящий на душу…

И гулкий удар, прозвучавший из угла.

Выронив книгу, залитую чаем, едва держась на ногах, Настя смотрела на проклятую машину. Свернутая пружина распрямлялась, щелкая по чаше-камертону. Восемь, девять, десять…

Одиннадцать.

- Это тебе не поможет, - пробормотала Настасья, отходя к двери. – Не поможет… Я убью тебя. Тебя и твои часы. Заговорила? Заколдовала? Я тебя разобью. Тебя и твое колдовство…

И пулей вылетела из дома, щелкая по пути выключателями. Замок на сарае поддался с пятой попытки. Хлопнула дверь.

В доме Настасья Ивановна появилась, сжимая в руках маленькую кувалду для расколки угля.

- Конец тебе, тварь, - злая улыбка растянула рот. – Молись, пророчица.
---
Стояла тишина, лишь тихо позванивала в агонии сплющенная пружина. Это был конец. Ничто здесь больше не могло отсчитывать время. Погнутый циферблат, разбитая в хлам птица. Сломанные шестеренки. Расколотое на куски время.

Время, которого нет.

Мысль отозвалась в сердце внезапной болью. Резче, сильнее! Настя выронила молоток, осела на пол. Останки часов молчали, но…

Сколько ударов ты нанесла, Настя? Двадцать? Тридцать?

Уж точно, больше двенадцати…

- Я сама, - прошептала Настя. – Сама это сделала… Красное вокруг… За что? Я не хочу быть кукушкой. Не хочу считать часы…

- Судьба, - печально ответил воздух.
---
На краю села который год стоит заброшенный дом. Пыль, паутина, облупившаяся краска. Лишь одинокие мыши обитают в нем; изредка в окно залетит сова, соблазнившись писком серых комочков. Сюда не придут люди. Здесь есть место лишь для великого Времени. И еще – для часов. Они висят на стене – старые, рассыпавшиеся, с повисшей на пружине кукушкой, чьи глаза блестят во тьме. Но каждый час чья-то злая воля заставляет крутиться сломанные шестеренки…

Слышите? – бомм, бомм, бомм…

Голос Времени.

Голос сломанной судьбы.

Спасибо за внимание! Если Вам понравилось, оцените рассказ и подписывайтесь на канал, чтобы быть в центре всего интересного и загадочного! 


 
Категория: Интересно и любопытно | Просмотров: 110 | Добавил: Fialka | Рейтинг: 0.0/0