22:27
Любопытная статья об обычае "присесть на дорожку"
Обычай "присесть на дорожку", то есть перед отправлением в путь, бытует до сих пор. Во второй половине XX в. в Пинежском районе Архангельской области говорили об этом так: "Перед дорогой присесть нать и богу помолиться, чтобы несчастья не было. Пол не мыть и не подметать в этот день". 
Мыть пол, по народному толкованию, значило "замывать след" уехавших. В связи с запретами мыть и подметать жилище вослед уехавшему - интересны укоренившиеся в языке просторечные выражения: "смыться" ("смываться"), "выметаться", как раз и означающие скорое и решительное исчезновение того, кто тем самым еще и уподоблялся мусору, грязи. 

Д. Н. Мамин-Сибиряк, вспоминая детские годы в своих, написанных в конце XIX в., мемуарных очерках, называл этот обычай "русским": "По русскому обычаю, когда оделись по-дорожному, все присели на минутку, помолились и начали прощаться". А прежде у крестьян присаживались не только перед выходом в путь, но и при начале всякого серьезного дела. Причем это должно было происходить в совершенно определенной обстановке. Вот как бывало в Вятском крае полтора века назад: "При отправлении в дорогу, на работу, перед начатием какого-нибудь важного дела, как-то: постройки дома, вырубки леса на новый дом, баню, забор и проч., все домашние сперва садятся, наблюдая при этом, чтобы печь была заслонена, подполье закрыто, кошка выгнана из переднего угла от стола; потом, помолившись Богу "с местецька", как говорят, перекрестясь, отправляются в путь или приступают к делу". По словам В. К. Магницкого, русские жители Вятской губернии в 1870-х гг. поступали так: "Отправляться в дальний путь нужно с "местечкя", т.е. сначала "сясть" на лавку, затем встать и перекреститься, и потом уж идти; иначе не будет пути". Согласно данным П. С. Ефименко, в с. Суре Пинежского уезда Архангельской губернии в XIX в. сват, отправляясь из дома жениха, предлагал всем домашним присесть на лавке и проверял, затворены ли дверь, труба или дымник. При этом кошек и собак, если они были в этот момент в доме, гнали прочь. И затем молились на иконы. 

Еще одно любопытное описание обычая присаживаться перед каким-либо начинанием имеется в повести В. А. Вонлярлярского "Ночь на 28-е сентября" (1852). По форме это собрание писем барышни, которую перевезли на жительство из Петербурга в родительское поместье на берегу Днепра. Судя по всему, речь идет о хорошо знакомой автору Смоленщине - сам Вонлярлярский был из дворян Смоленского уезда. Вот эпизод, в котором описывается ключевой момент перекрытия реки плотиной (Днепр в тех местах невелик): "...Живая масса людей разделилась на кучи; во главе каждой из них стал заблаговременно избранный старшина; потом, по данному знаку, все крестьяне сели на землю. Просидев молча с минуту, все снова поднялись на ноги, сняли шапки, перекрестились, с криком бросились на кучи соломы, ельнику, древесных сучьев и земли, приготовленные у самого берега". 
Очевидно, не менее важной частью обычая является и непременно сопутствующее моменту краткое общее молчание. Ритуальное молчание - это особенное, знаковое поведение, соотносящееся со сферой потустороннего. Причем оно в народной культуре нередко бывало условием, определявшим начало или конец какого-либо дела. У разных славянских народов хранить молчание должен был тот, кто первый раз в году отправлялся на рыбалку или выезжал в поле сеять; кто вел корову на случку с быком; кто замешивал тесто для обрядовых хлебов к празднику; кто завершал жатву. Молчание также бывало необходимым условием удачного завершения эзотерического обряда, гадания или лечебной процедуры. Так что обычай "присесть на дорожку" при непременном недолгом молчании стоит в одном ряду с прочими значимыми, знаковыми случаями ритуального молчания, когда ощущалась сакральность ситуации, предопределявшей начало всего дела. 

Судя по имеющимся описаниям, в той ситуации прежде всего затворяли двери, прикрывали печные заслонки, то есть заботились о том, чтобы нигде в этот важный момент не зияло отверстие, которое мифологически осмыслялось как выход в иной, опасный, внешний мир. Этот иной мир представлялся находящимся вне жилого помещения или же на границах его: в подполье, на чердаке, за окном, за печью, в печи или по ту сторону печной трубы. Отверстая печная труба была особенно опасна. Знаток вятского крестьянства Г. Е. Верещагин записал сказание, по которому черт выдумал пиво и спирт именно в трубе. Верещагин прокомментировал это так: : "Здесь, говорят, хранятся и книги чернокнижников и волшебников; через трубу же входят и выходят и колдуны, и разные оборотни - враги добрых людей... Словом, труба, по представлению народа, служит, так сказать, вратами адских слуг. В трубу кричат и желающие приворожить любимых особ. Считая трубу вратами нечистой силы, простолюдин перед грозой прежде всего считает нужным, благословясь, закрыть трубу". А обычай перед отправлением в дорогу закрывать печное отверстие заслонкой засвидетельствован и в других местностях - так поступали, например, и жители д. Бартоломеевки Ветковского района Гомельской области Белоруссии (по данным конца XX в.). 

Так что дорожное перемещение, как видно, приравнивалось к трудному и важному делу, приступая к которому, требовалось воззвать к Богу при благоговейном молчании домашних и огородившись от тех пространств, из которых могло вторгнуться в освященный и обжитой мир дома внешнее зло. В соответствии с архаическим мировидением, путешествие и было перемещением по такому, потенциально опасному пространству. А. К. Байбурин, изучая славянские ритуалы, связанные с домом, писал, что всем действиям у входа (выхода) из жилища "приписывается высокая степень семиотичности". По его мнению, самый простой вариант интерпретации таких обрядовых действий - это предположение, что здесь мы имеем дело "с пространственно-временным противопоставлением начало-конец пребывания в жилище". И далее: "Характерным способом маркирования начала (входа) и конца (выхода) является остановка перед порогом дома, часто сопровождаемая краткой молитвой, особенно при входе в чужой дом ("без бога - ни до порога"), а, с другой стороны, ср. обычай присаживания перед дальней дорогой". Таким образом, согласно Байбурину, этот обычай означал ритуализованную выделенность, так сказать, инициальной ситуации - ситуации начала пути. 

"Omne principium difficile est, - говаривали древние римляне. - Всякое начало трудно". "Лиха беда начало" - толкуют о том же русские. Потому и трудно, даже бедственно, что начало очень уж ответственно. А "доброе начало полдела откачало". Вот в обычае "присесть на дорожку" и выражается древняя, но и поныне сохраняющаяся, "магия начала". 
Категория: Советы экстрасенсов | Просмотров: 83 | Добавил: Анна | Рейтинг: 0.0/0